КОНТАКТЫ: (916) 619-18-36 | карта сайта | обратная связь
ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ
ГЛАВНАЯ » Новости

Интервью с Олегом Мишиным (2004 год)

Вчера Олег Мишин презентовал свою новую работу – альбом «Ангел». ОМ планирует не останавливаться на достигнутом и уже работает над новым материалом.
О творческом периоде, предшествующем появлению группы О.М.» вы можете прочитать в архивном интервью портала www.rockhell.spb.ru 2004 года.

Первопроходцам всегда сложно. Группы-зачинатели прогметала в России со временем либо помахали нам ручкой (как «Валькирия», End Zone, Bosch), либо сменили стиль («Легион»). И это –- несмотря на потрясающие записи, которые, будь они опубликованы на Западе, обеспечили бы авторам как минимум культовый статус. Увы, увы.
Правда, не всё так трагично – «Валькирия», пусть и в несколько ином стиле, продолжает работать; недавно воссоединились «Босхи», а лидеры End Zone Игорь Лобанов и Олег Мишин снискали профессиональное признание. Первый – как саунд-продюсер и лидер рэп-метал-группы Slot, второй – как гитарист и основной автор музыки в Catharsis. Но о Catharsis мы еще не раз, думаю, вам расскажем, а сейчас речь об End Zone, «могучей кучке» московского прог-метала – именно так окрестили группу её коллеги из Nordream. Звучит гордо, но вполне справедливо. На наши вопросы отвечает Олег Мишин.

End Zone - первая группа, в которой ты играл, или нет?
До End Zone у меня была «практика» в группе Common Sense. Единственное, что от нее осталось - демо-запись, эдакая симфо-композиция на 28 минут в стиле Mekong Delta. Это была серьезная работа, и с ней я пришел устраиваться в End Zone. Тогда эта команда еще именовалась Bequest. С моим появлением она сменила название, и, по большому счету, стала содружеством двух музыкантов, Игоря Лобанова (ритм-гитара, вокал) и Олега Мишина (гитара, флейта). Буквально на днях я был в гостях у Игоря, и мы проясняли эту тему. Я спросил: «Ты собираешься возродить End Zone?» Он ответил: «Нет! End Zone будет в том случае, если только мы с тобой соберемся что-то сделать». И мы договорились о том, что будем работать над инструментальным альбомом, куда войдут обработки классических произведений русских композиторов. Когда всё это будет, трудно сказать, поскольку он занят своими проектами, а я сейчас усиленно работаю в Catharsis над вторым альбомом. Так что пока мы подбираем музыкальный материал...

Как End Zone, достаточно молодой группе, уедалось записать первый же альбом («First Bequest», 1995) на студии Aria Records? Должно быть, такая студия стоит немалых денег...
У нас финансов не было, Игорю помог с деньгами его родственник. Сумма была небольшой, бюджет альбома составил всего 1,5 тысячи долларов. В то время мы усиленно занимались и играли всё с первого дубля. Я помню, как Володя Холстинин (сопродюсер альбома) стоял над нами и говорил:«Так играть нельзя!» Записывались на ленту: включалась запись, и игралась вся песня без остановки. Сейчас можно только удивляться: как мы такие сложные партии с первого дубля записывали? Тогда мы репетировали по пять раз в неделю, да и музыканты были довольно сильные – и Игорь, и Рома Сенькин (бас), и Валера Дедов (ударные). Неудивительно, что при таком подходе к делу группа быстро обратила на себя внимание.

Почему в End Zone ты писал практически исключительно инструменталы?
Я тогда еще не сочинял вокальных партий. А вообще, со вторым (полностью инструментальным) альбомом End Zone «Thalatta Et Thanatos» (1996) произошла интересная история. Когда я пришел в End Zone, у меня уже был инструментальный материал. Но первый наш диск, по большей части, сочинен Игорем Лобановым, именно под него он и собирал группу. Так что мой материал пошел на второй альбом. Нам было интересно поиграть такую музыку. Как раз ради альбома в коллектив пришел барабанщик Олег Милованов. Записывать подобную музыку, пусть и не коммерческую, было воплощением его мечты. Насколько я знаю, он сейчас ведет какую-то деятельность, связанную с пересведением и переизданием этого альбома. Кстати, «Thalatta...» мы с Лобановым писали уже на свои деньги...

Когда «Thalatta Et Thanatos» вышел, Игорь говорил, что этот диск, возможно, станет для группы коммерческим самоубийством. Как он продавался в действительности – лучше или хуже первого альбома?
Мы даже не знаем, как продавались наши альбомы! Единственная цель была – лишь бы он вообще вышел. Ни контрактов, ни учетов продаж не было. Это сейчас мы вступаем в какие-то правовые отношения, а тогда... Очень много дисков просто зависало на складах - альбом вышел на MetalAgen, издать-то его издали, а дальше – тишина... ни рекламы, ни раскрутки, ничего в этом роде.

Какие воспоминания остались у вас от поездки в Польшу? Как удалось осуществить этот тур?
Благодаря Эджену Прайсу. А впечатления - просто супер! Мы играли с самим Vader, когда он только поднимался! Vader был хэдлайнером, и мы увидели, как люди играют... А потом за сценой произошло единение культур... (Смеется.)

В каком году это было?
Где-то в 1996-м. Мы играли, в основном, вещи с первого альбома, но было и несколько инструменталов. Уровень культуры в Польше нас просто поразил. Концерт проходил в обычном кинотеатре - хороший зал на 1000 с лишним мест, там всё на высшем уровне: мягкие кресла, свой звукорежиссер. Мы с таким качеством звука до этого не выступали. Думали: «Ну как так может быть?» У любой группы всё звучит, все слышно. Присутствие клавишных почти в каждом из выступавших коллективов натолкнуло нас на мысль самим ввести в штат End Zone клавишника. (Им стал Александр Дронов, ранее и ныне - «Валькирия», – ред.).

End Zone исполняли множество чужих вещей. Например, на первом альбоме вы делали кавер Sodom «Remember The Fallen». Почему была выбрана эта песня, насколько это было серьезно?
В чём-то эта вещь – дань уважения, в чём-то – шутка, в чём-то – просто сделали как могли... Тогда вокалистом пытался быть Лобанов. Подходил он к вопросу серьёзно и пел на пределе своих природных возможностей. Сейчас он стал довольно хорошим рэппером. Многие кавера были его идеей. Я этому не противился. Кстати, в Catharsis мы не играем кавер-версий, учитывая опыт End Zone. Ведь лучшими песнями End Zone фэны называли кавера других групп. Нас знали по каверам, а Catharsis – по собственным композициям. Зачем делать рекламу кому-то или выезжать за счет других? По отношению к себе это нечестно. У нас и свои вещи получаются хорошо.

Теперь вопрос о третьем альбоме End Zone – «Eclectica» (1998). Почему он получился таким коротким, всего 37 минут?
В то время нашей основной работой был проект Specter, все силы были сконцентрированы на нем. Но было в запасе и немного своего материала. Совершенно неожиданно представилась возможность записать и выпустить его. Но чтобы считать результат альбомом, надо было перевалить за 35-минутный барьер. Для решения проблемы я написал восьмиминутный инструментал «Afterwards», который явился своего рода outro этого альбома.

Не мог бы ты поподробнее рассказать про Specter? Как возник этот проект?
Лидер проекта, Борис Спектер – американец русского происхождения, который по воле судьбы приехал в Россию и собрал группу, чтобы реализовать свой музыкальный материал. Сейчас он вернулся в Америку, пишет музыку и пытается там делать карьеру.

В Specter играл практически весь состав End Zone?
Да. Милованов познакомился с Борей, а мы - Мишин, Лобанов, Дронов– играли с Миловановым. Басистом был Саша Грицинин, который сейчас играет в группе «Цветы», я его частенько вижу по телевизору. (Улыбается.) Мы многому научились, работая с Бориской...

Почему этот проект так долго не был опубликован?
Написать материал - это еще полдела, его еще нужно и реализовать. И вот тогда сразу возникают какие-то бюрократические сложности, организаторские проблемы... Где выпускать альбом, на каких условиях? Ведь диск нужно не только выпустить, но и как-то его распространить, а для этого необходима реклама и т.п. Это уже не зависит от музыкантов. Полиграфия альбома оказалась «запоротой»; пришлось устранять все недостатки. В итоге со всеми проволочками с момента записи диска до его выхода в свет прошел год.

В 2000 году появилась информация о переименовании End Zone в E-Zone. Чем вас не устраивало оригинальное название, которое уже было у всех на слуху?
Наверное, размышляя об успехе группы и начитавшись умных книжек, в том числе и о семантическом (смысловом) поле, мы решили, что End Zone – это уже конец, что же дальше может быть? (Смеется.) Ну и захотелось как-то обыграть это название. Всё-таки, «как вы яхту назовете, так она и поплывет»!

Последняя работа End Zone, опубликованная до переименования, - кавер «Harvester Of Sorrow» для русского трибьюта Metallica (2000). Откуда там взялся рэповый кусок?
Это «лобановский» кусок, он уже тогда репетировал роль «говоруна», рэппера.

Ты принимал участие в записи диска Арии «Химера» (2001), где твою флейту можно услышать в композиции «Вампир». Как возникло это сотрудничество?
Мне позвонил Володя Холстинин и сказал: «У меня есть вещичка, и я хочу, чтобы соло в ней было сыграно на флейте». Володя ведь– большой поклонник Jethro Tull. Но он меня сразу предупредил: «Только я ничего не обещаю; не могу гарантировать, что она пройдет. У нас грядёт худсовет, и там решится, будет вещь на диске или нет. Примешь участие?» Я сказал: «Давай попробуем». Мы попробовали, я сделал соло, потом приехал и записал его. И в итоге ее отобрали на альбом. Но самое интересное, как я играл ее на концерте. (ДС «Лужники» 1 декабря 2001 года; запись выступления была позднее издана как концертный альбом «В поисках новой жертвы...», - прим, авт.) Делалось большое шоу, и сначала думали, что эту партию можно и на клавишных сыграть, а потом решили: «Ну как же, раз профессиональный флейтист играет на записи, пусть сыграет и на концерте. Сам написал, сам пусть и играет».

Я помню, что во время твоего соло на противоположных концах сцены появлялись две личности, закутанные в черные плащи. Они изображали флейтистов. Потом эти личности взмывали вверх, чуть ли не под потолок...
Сначала мне хотели предложить полетать, но как бы я там играл? Так что играл я внизу, на сцене, а летали девушки-каскадеры.

Как и кому впервые пришла идея ввести в музыку End Zone флейту?
Не помню... Просто я владею этим инструментом вполне квалифицированно, работаю в оркестрах как профессиональный флейтист. Сложность была в том, КАК флейту ввести композиционно. Возможно, я сам экспериментировал с какой-то вещью и решил попробовать в ней такой подход. Кстати, о флейте: раньше даже в Catharsis этот музыкальный инструмент использовался совсем немного, но в новом сингле он будет звучать уже в каждой песне.

А как же вы будете воспроизводить это на сцене?
Если ты был на наших последних концертах, то наверняка заметил, что я сейчас стараюсь все свои гитарные соло играть на флейте. Но очень хорошее и необычное звучание дает сочетание флейты и гитары, когда я на флейте дублирую гитарные соло. Тембрально они сочетаются просто изумительно! Этот «колорит» был найден совершенно случайно, когда мы писали последнее демо «Prima Scriptio» (2003).

Ты играешь на чем-нибудь еще, кроме флейты и гитары?
На клавишных. По большей части за ними я сочиняю. Вообще, у каждого инструмента своя специфика и своя энергетика. То, что можно сделать на клавишных и флейте, никогда не сделаешь на гитаре. На клавишных ты сразу видишь всю фактуру, на флейте чувствуешь дыхание музыки, а гитара помогает ощутить драйв.

End Zone прекратил активную деятельность в 1999 году, а вCatharsis ты появился в самом конце 2001 года. Чем ты занимался всё это время?
Хороший вопрос, требующий пояснения. День рождения Catharsis – 31 декабря, именно 31 декабря 2001 года у нас была первая репетиция. Джефф (Игорь Поляков, ритм-гитарист и директор Catharsis, - ред.) пригласил меня в группу буквально за несколько дней до Нового года. Я помню, как мы собрались дома у Джеффа и попробовали сыграть на гитаре песню «Иди за солнцем». До этого творчество End Zone никогда не прерывалось, в течение трех лет мы с Лобановым экспериментировали, находились в состоянии поиска, даже писали музыку для компьютерных игр. В итоге материала накопилось на три альбома, но он, опять-таки, был недостаточно коммерческим. Свои вещи, кавера, обработки классики... Тексты писал Игорь Лобанов, мы искали вокалиста, а о репетициях даже не помышляли, работали в студии. И этот затяжной поиск завершился тем, что меня пригласили в Catharsis, а Игорь стал экспериментировать с другими проектами. Некоторые говорят, что в Catharsis я пришел с уже якобы готовым материалом, который был изначально написан для End Zone. Это было совсем не так. Сначала я действительно хотел сыграть некоторые свои готовые вещи, но затем изменил их настолько, что, услышав их впоследствии, Лобанов с трудом смог узнать 2-3 темы. Просто прежний материал не подходил к стилю «Катарсиса» и был мне уже не интересен.

(Отметим еще один коллектив - электронно-поп-роковый «Модем», в котором участвовали Лобанов и Мишин. Проект получил неплохой промоушн, даже выступил на разогреве у HIM в «Горбушке»; треки его выходили на различных CD-компиляциях, однако до альбома дело так и не дошло. Почему? Эту тему Олег предпочел не поднимать. Можно лишь предполагать, что дальнейшим развитием данной идеи стал лобановский «Слот» - уже без Мишина. Кроме того, Лобанов участвует в студийном составе «Бони НЕМ», - ред.)

Чем сейчас занимается басист End Zone Роман Сенькин?
Он играет в группе Scrambled Defuncts. С ним там выступает Андрей Ищенко (бывший барабанщик End Zone, a сейчас - участник Catharsis и Bosch, - прим, авт.) в качестве сессионного музыканта. Люди не уходят в никуда...

На альбоме «Imago» присутствует довольно необычный инструментал «Тарантул». Он - твоего авторства?
Да, он моего авторства, так же как и интро. На русском издании это уже указали (кроме интро). Необозначенное авторство - недоработка оформителя.

Наш журнал написал об этом треке буквально следующее: «По некоторым данным, это просто злая пародия на неоклассику». Это действительно так? Пародия?
Нет, ничуть. Это произведение осталось с тех времен, когда я профессионально занимался композицией. Там много полифонии, классической техники, это – серьезное произведение. Название ему дал Игорь Лобанов. Моей задумкой было написать рок-тарантеллу (тарантелла - старинный, очень быстрый итальянский танец, который танцевали, чтобы излечиться от укуса паука-тарантула), и мне это удалось. Это было еще до Specter, где-то после второго альбома End Zone, и изначально в композиции солировали гитара и клавиши. Помню, мы даже немного разучивали его с Сашей Дроновым, когда играли в Specter. Когда возникла идея сделать эту вещь для Catharsis, я взял гитару, принялся вспоминать, как она играется, и тут чувствую: получается Ингви Мальмстин, а это уже настолько старо, что дальше некуда. И тогда я решил сделать его более академическим - сыграть все партии на фортепиано. И, возможно, за пародию на неоклассику его приняли как раз из-за чисто гитарных риффов (напевает): там-та-дадам-тададам..., которые играются на пианино: получается несколько необычно...

И End Zone, и Catharsis выступали на разогреве у западных знаменитостей. Сколь ощутим эффект этих мероприятий? Есть мнение, что русская группа всегда оказывается в положении проигравшего...
Еще бы; особенно, когда русской группе ставят условие: 40 процентов звука и 10 каналов максимум. А для справки могу сказать, что одни барабаны занимают шесть. И как хочешь, так и звучи. Естественно, как ни играй, как ни старайся, ты всегда будешь выглядеть не лучшим образом.

А нужны ли такие концерты вообще? Ведь обходятся они очень недешево.
Всегда есть люди, которые узнают о группе именно на подобном концерте. Так что говорить, что они не нужны - некорректно; хотя, по большому счету, это выстрел по воробьям. Эти выступления полезны в качестве рекламы, PR, чтобы потом в прессе написали, что группа участвовала в таких-то концертах. Кстати, Catharsis в каком-то авторитетном немецком журнале занимал в рейтинге довольно высокое место именно в плане выступлений с известными группами. И для личной сценической практики это - неоценимый опыт. А вопрос о цене нужно ставить немного иначе: «Сколько ты готов заплатить за шаг продвижения к музыкальному Олимпу?» Как знать, может быть, подобный концерт и окажется таким шагом...

Популярный вопрос: музыкантом становятся или рождаются?
Мне нравится высказывание, которое приписывают Шекспиру: «Одни великими рождаются, другие становятся, а третьи свое величие навязывают». Главное - чтобы человек в душе был музыкантом, чтобы, как говорится, душа пела. Если этого нет, увы... У кого-то есть талант, но его не развивают, и в результате он оказывается похороненным. Мне как педагогу приходится с этим сталкиваться. А у кого-то особых дарований нет, но он работает над тем, что имеет. Существуют же у человека компенсаторные функции - у него может не быть каких-то задатков, но он будет достигать нужных результатов другими способами. Потом он станет каким-нибудь организатором, меценатом. Например, мы знаем Третьякова и Мамонтова совсем не потому, что они были деятелями искусства, их заслуги в другом. Никогда нельзя терять веру и ставить на себе крест.

Что ты сейчас слушаешь? Какая музыка тебе нравится?
По большей части, кроме той музыки, которую приходится исполнять, слушаю свою птицу - певчего кенара. У природы можно многому научиться - прежде всего, естественности. Мне нравится красивая, мелодичная музыка - народная, new age...
Я устал от плохо написанной музыки... Приходится играть и слушать множество произведений совершенно различных стилей и жанров, и постепенно приходишь к выводу, что у каждого времени - своя музыка. Ты же не всегда находишься в активности, не всегда веселишься или грустишь; но всё это - музыка, для каждого состояния - своя.

Интервью - Роман «Maniac» Патрашов.
Обработка - Impaler

Источник
1 Март, 2008 16:28 / Просмотров: 1843 /
 
Добавить комментарий
Ваше имя |
Текст
Введите код с картинки
|
Captcha
Контрольный вопрос

Десять минус три будет, прописью?

|